• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:27 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
А ещё в СПК самый смертоносный Арджуна - глядя на его тупость, всем противникам и врагам хочется покончить с собой самостоятельно..


И второе - сиськи Бхимы :facepalm2:




С таким бохатством бюстгальтер положен, и размеру не меньше третьего, обалдуи!!!

@темы: СПК

21:37 

Хочу я плыть в протерозойском море - 2

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
Сияющее полукружье дома манило зеленовато-жёлтым свечением излучистых литанит. Я медленно влетел и опустился на бугристый каменный пол, со смущением наблюдая, как принесённая мной вода с журчанием стекает, холодными потоками заливая глубокие трещины и щели. Дождавшись, пока непрошенная влага схлынет, я осторожно сложил крылья и шагнул. Чавк. Гулкое эхо вознеслось под потолок. И немедля ко мне обернулись сразу два глазных стебелька К`ХаУла. Мои намокшие присоски выдали меня его гневу. Оставалось только смиренно опустить голову для наказания. Старый наставник, колыхаясь и подрагивая порыхлевшим телом, двигался ко мне. Я со всех сил сливался с камнем. Но К`ХаУл внезапно дал крюк и скрылся в Зале Освоения. Чтобы сразу вернуться, неся оранжево-красный мешочек, наполненный влагой и жёсткими телами панцирных. Существа дрались крепкими коротенькими лапками и толкались острыми краями брони, отчего лоскут вместилища непрестанно вспучивался и деформируясь, изгибался. Я как очарованный смотрел на приближающуюся мерзость. Затем мой разум молнией рассекла его короткая мысль-приказ:

- Завтра....Выпустишь....

И, сунув мне живые камни, Наставник удалился. От огорчения моя кожа иззмеилась мириадами глубоких борозд, словно этот день прошёл не в водах Океана, а на звенящих песках КлоОр-Ла`Аха. Одно из панцирных, почуяв слабость моей хватки, попыталось вырваться наружу, породив расцветшую крамолой мысль: "А если их....потерять?" Недопустимо! Резким клокочущим свистом я подозвал шоггота и передал равнодушному слуге тяжкую ношу. Затем отправился в келью.

***


Тело ныло и зудело. Почему, почему именно я? Ну почему?! Почему именно я должен погубить дорогое, такое мягкое и беззащитное? В поисках покоя и забвения, я погрузился в заполненную радужным галлием ячею. Его дрожащие пары поднимались мерцая, скручиваясь и заплетаясь, захватывая по одному пласт за пластом моё сознание - последовательно распадались тревога, отчаяние, страх, усталость, ломота. Вот я уже парю и взмываю к клубящимся вершинам общего Эфира, где вечно витают смутные видения и грёзы Непроявленного. "Я должен предоставить что-нибудь взамен, губя, я должен создавать" - краешек расщеплённого сознания зацепился за что-то мягкое и гладкое. Совершенство. Совершенное создание. Лишённое когтей и клыков. Пятиконечное. С двумя парами конечностей - более длинной и более короткой, с небольшим и округлым отростком наверху. Да...Оно совершенно, да...Я потянулся ещё выше, чтобы увидеть больше, но испуганный клёкот раба заставил вернуться обратно. Слишком долго, слишком много галлия. Растрёпанные лепестки сознания топорщились и не позволяли не то, что видеть, а просто взобраться на пол самому. Но я видел его, видел...Завтра на Совете я расскажу о своём великом Прозрении...Завтра...На Совете...

21:39 

И тут я поймала дзен...

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
53 серия

Да-да, теперь я знаю, как пишутся все эти письма дяди Фёдора сценарии к индийским сериалам. Одним (1)!!! человеком. Представьте себе: сидит такой взмыленный заплёванный бедолага. Со вчерашнего вечера сидит, возле параши, на бетонном полу. Вокруг сугробами рыхлятся сценарии. И кто-то уже нассал в его остывший кофе, а он всё пишет, пишет, пишет...Один сценарий, другой, третий...Заглянем же к нему через плечо:

...И тут царица Кунти из складок сари вынимает айфон и начинает звонить Ваю:

- Ваюсь, есть время сегодня зайти?...Да-да, и прихвати с собой Индрушу с Ямараждиком, развлечёмся, у меня хата свободна, как раз Панду с Мадри сдохли....


После чего отрывает опухшие глаза от трясущейся в ослабевших руках бумажки и оглядывается с проблеском тревожной мысли в затуманенном мозгу:

- Чего эт люди на меня странно смотрят? Кунти... айфон... чего к чему здесь не подходит? Ах, да сказать им, чтоб подобрали телефончик в цвет сари....

@темы: СПК

22:45 

Андалузский пёс

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
Пред моим взором смачно громоздились тортильи, облитые благоухающим мёдом, горы жареных фазанов и рябчиков, казалось, пригибали своим весом массивную столешницу к земле, а запах крепко перчёной маисовой похлёбки заполнял всё моё естество. Я глубоко вдохнул его, и острый благословенный пар раздул лёгкие, слегка приподняв меня, словно воздушный шар. Ещё и ещё... Всё выше и выше, выше и выше...Что такое?!. Я не могу выдохнуть! Ещё чуть-чуть и мои словно окаменевшие лёгкие взорвутся, они уже проламывают рёбра, круша и корёжа грудную клетку... О Боже мой, Боже, как больно, как больно, больно...

...Один за другим увесистые пинки отцовского сапога приходились мне по животу и груди. Ещё немного, и этот ублюдок, отчаявшись меня добудиться, начнёт пинать по лицу, по голове. Громкий и протяжный стон возвестил ему, что усилия увенчались успехом.

Батя грязно выругался и отошёл в сторону. Я поднялся и закашлялся, протирая глаза. Высокое солнце ярким светом заливало нашу убогую халупу, являя причину гнева моего старика.

- Долго ещё будешь кряхтеть, увалень?! Дома жрать неча, а он до обеда слюни пускает!

Я шёпотом выругался в его адрес и наконец-то встал. Ополоснув голову в стоявшем возле очага ведре, я протопал на крохотную закопчёную кухоньку, драной занавеской отделённую от остального жилья. Мамаша в засаленном переднике молча бухнула передо мной оловянную миску с чуть тёплой жижей, а следом, на разбитом блюде, ломоть чёрствого маисового хлеба. И с тем молча вышла, оставив меня наедине с столь поздним завтраком или ранним обедом. Гнутой ложкой я зачерпнул маслянистую жижу и от отвращения едва не перевернул всю столешницу: "Да как они хотят, чтобы я вообще не то что работал, а жил и дышал на таком?!"

Хотелось сплюнуть и уйти, но пустое брюхо жалобно урчало и требовало положенного. Я зажмурился.

Покончив с жалкими харчами, я вылез из-за стола и отправился к выходу. Сейчас предстояло самое сложное - миновать папашу, который уже изготовился к драке. Держа обрюзгшую тушу в поле зрения, я крадучись дошёл до выхода и быстрым движением подхватил сапоги, служившие обувью двум взрослым мужчинам, а в дождливую погоду ещё и одной женщине. Батя сорвался со скамейки с визгом:

- Куда, подлец, удушу, сучье семя!

Я на бегу напялил один, второй, ещё больше разорвав и без того просивший каши носок правого. Вслед мне неслись привычные ругательства:

- Чтоб ты сдох, выродок! Чтоб чума тебя взяла! Ты не мой сын и никогда им не был!..

Но я уже выскочил за плетень и на всех парах нёсся по улице, пока он не додумался метнуть в меня чем потяжелее, утюгом, например. Только завернув за угол соседского дома, я перевёл дух. Здесь тяжёлая папашина артиллерия до меня не долетит, а сам он ни за что не бросится босиком через крапиву и бурьян. Я тяжко дышал после недолгого бега, и тут рядом раздался смешок. Только не это, ради всего святого, только не это! Соседская дочурка, такая же жирная и свиномордая, как и её папаша Гарсиа, стояла рядом и сдавленно хихикала, прикрывая рот пухлой, вымазанной в земле ладошкой. Я давно знал, что эта босоногая толстуха без ума от меня, но никогда не простил бы себе, если б прикоснулся к ней хоть пальцем.

Ханна-Мария, тем временем, наконец-то сумела совладать со своим глупым неуместным смехом, и, теребя освободившимися руками подол, медленно двинулась на меня, покачивая заплывшими ляжками и пытаясь стрелять крохотными оплывшими глазёнками. Я хотел было привычно послать её ко всем чертям, но не успел. Рядом раздался ещё более мерзкий хохот подонка Санчо. Это сынишка богатеньких родителей, его папочка держал в нашей деревушке единственную мельницу, и все селяне вынуждены были ходить к нему на поклон, а он кочевряжился, то отказываясь без причины молоть зерно, то воруя и деря с бедолаг втридорога. И этот мерзкий Санчо полностью унаследовал пакостный норов своего родителя. Задирал меня со школьной скамьи...

Сейчас Санчо, глядя на нас, из последних сил выдавливал из впалой груди отрывистые смешки и хлестал себя короткой плёткой по голенищам новеньких сапог. При одном взгляде на которые я света белого не взвидел: ууууу, пакость, удушил бы за такие сапоги!... Санчо тем временем сплюнул и гнусаво проверещал:

- А что это у нас здесь, а? Парочка - баран да ярочка? Уже наедине встречаетесь, голубчики?

После чего он вновь затрясся в беззвучном смехе, явно похоронив в нём новую скрабрезность. Ибо каким бы подонком не был Санчо, а связываться с папашей Ханны-Марии бы ни в жизнь не стал. Затем, вдруг посерьёзнев, добавил:

- Знаешь, Ханна, на твоём месте я бы лучше лёг под андалузского пса, чем под этого нищеброда!

С этими словами он вновь утробно загоготал и, развернувшись, побрёл в свою сторону.

Несколько мгновений я стоял, словно громом поражённый. С одной стороны, во мне клокотала справедливая ярость: как этот гадёныш мог?! Сравнить меня, с чем? С чудовищем?! Но с другой стороны, эта волна гасилась одной маленькой мыслью, идеей, что крохотным светлячком вилась на задворках сознания. Этот упырь упомянул Андалузского пса.

Надо сказать, что во всей округе этой тварью пугали непослушных детей. И меня в том числе. Но малым я был в своё время любопытным, поэтому кроме дежурного "вот придёт за тобой Андалузский пёс, обгложет и косточек не оставит!", я разузнал кое-что ещё. А именно легенду о ведьме Жирандель.

Как гласит предание, в стародавние времена жила в наших местах одна женщина. Никто толком не знал, ни сколько ей лет, ни откуда она родом. Даже древнейшие старожилы не могли припомнить её ни моложе, ни старше. И уже одно это могло привести её на заслуженный костёр. Но было ещё кое-что: загадочная старушка промышляла травками, кореньями, кто говорил, лечила, а кто и порчу наводила. Так что в один прекрасный день, а точнее, вовсе не прекрасный тёмный и сумрачный вечер, поймали нашу Жирандель и поволокли на костёр. Надо сказать, в нашей глуши ни про какие дознания особо и не слыхивали, так что ведьму быстро связали, чуть не по пояс засыпали хворостом, и вся деревня от мала до велика приготовилась смотреть, на "справедливую" расправу. Жирандель поначалу держалась, понимая, что дальнейшая жизнь ей в любом случае не светит. Но когда огонь охватил её ветхое платье, когда стал добираться до седых растрёпанных волос, опаляя и обугливая вздувавшуюся волдырями кожу, старуха не выдержала. На этом месте рассказчики обычно не скупились на описания невыносимого смрада, разносившегося над толпой от её сжигаемого тела, чавканья расходившейся на скулах кожи, чей треск буквально заглушал рёв бушующего пламени. По их словам, многие уже тогда догадались, что воистину имеют дело с нечистой силой - восставшей упырицей, живой покойницей, чьё тело до сих пор лишь магия удерживала от законного разложения. Но вместо того, чтобы в панике разбежаться, эти бедные люди обречённо стояли, словно заворожённые, смотрели и слушали. Слушали свою судьбу. Жирандель из последних сил согнулась в путах и плюнула себе под ноги во взметнувшийся язык пламени:

- Проклинаю! Проклинаю! Всех вас!!! Всех заберёт Андалузский пёс!!!

С этими словами она, по мнению одних, сгинула во взметнувшемся к небесам пламени, по версии других, её голова лопнула, излив в зашипевший огонь зловонную серую жижу, а по досужим бредням других, самых фантастичных, Жирандель сама превратилась в чёрный дым и улетела в клубящиеся грядущим ливнем небеса.

Толпа медленно расходилась, придавленная охватившим всех чувством обречённости. Люди понимали, что проклятие злой ведьмы обязательно затронет каждого из них.

И оно затронуло. В ту же ночь, на День всех святых, поселение сгорело. Дотла. Из выживших остались только двое помрачённых умом детей, - мальчик и девочка, брат и сестра, но и эти, кажется, недолго зажились на свете. Но зато в окрестных поселениях прижилась легенда про демоническое создание, что одну ночь в году, на
День всех святых бродит по округе и ищет свою хозяйку.

Было в этой легенде и ещё кое-что, что я решил испытать немедля, сегодня же, ибо завтра будет поздно.

Приторно-фальшиво улыбаясь, я шагнул к Ханне-Марии, читая в округлившихся глазах толстухи небывалое изумление...

***


К вечеру погода совершенно переменилась: небо затянули тяжёлые клубы сизых туч, пронзительный ветер раскачивал скрипучие ивы. Подмокший мешок за моими плечами неприятно бил по спине, а уж от мысли о его содержимом меня тем более начинало подташнивать. Я свернул на стремительно тонущий во тьме погост. Там, за воротами, сиротливо ёжилась продрогшая фигурка. Да, первая часть моего плана удалась - я лживыми посулами охмурил Ханну-Марию, наобещав дурёхе с три короба любви в обмен на одну малюсенькую услугу: она всего лишь должна была доказать мне свои чувства, а именно найти на кладбище самую старую и заброшенную могилу, и тогда, когда она покажет, на что готова ради нашей любви, уж тогда-то я....и так далее...

Поравнявшись с Ханной, я кивком головы позвал её с собой, дурында всё ещё нужна мне для успеха моего предприятия.

- Тито, постой, куда ты? Мы же договорились?...

Я зыркнул на неё так сурово, что она вся сжалась и засеменила за мной. По извилистой тропинке мы пробирались вглубь могильного града, отодвигая отяжелевшие ветви с пути и рискуя каждый момент провалиться в осыпавшееся погребение. Точнее, рисковал я и мой заплечный мешок, а Ханна ползла позади и в полной безопасности до поры до времени, лишь давая указания направо-налево.

Наконец, после долгих плутаний и сотен проклятий, обрушенных мною на голову бестолковой проводницы, мы наконец куда-то добрались. Посреди кромешной мглы я заметил слабое синеватое свечение. Это оно!

Ханна жалобно заверещала и уже готова была дать стрекача, но я поймал её за руку и потащил силой, - будет упрямиться, ещё и свяжу, как Жирандель не-к-ночи-будет-помянута. Хотя мне ли теперь с моей задумкой бояться какой-то жалкой ведьмы! Я толкнул Ханну вперёд себя, и толстуха с тихим скулежом рухнула на отсыревшую землю. Кажется, она уже рыдала и каялась, что пошла со мной, что вообще связалась.

- Тито, я никому не скажу, где мы были, прошу, умоляю, отпусти, я никогда к тебе не подойду, клянусь! Тито, пожалуйста, если мой отец узнает...

Меня затрясло от ярости:

- Ты кому-то проболталась за день, а, тварь? Говори, иначе тебе же хуже будет!

- яяяяя, нет, Тито, пожалуйста, не надо...

- Сиди смирно!

Я скинул мешок и рывком извлёк содержимое - собственноручно выскобленный череп свежеубитой собаки. Полдня с ним провозился, зато теперь все составляющие у меня на руках. С грозным рычанием я сунул его в руки Ханне. Девка вновь сдавленно заскулила:

- Что это? Боже мой, что ты собрался делать?!

Я достал из широкого кармана тускло сверкнувший нож. Дальше произошли несколько событий: тоненьким голосочком, абсолютно не вязавшимся с её громоздкой фигурой, запищала Ханна. И откуда-то издали я услышал голоса, много возбуждённых мужских голосов. Обернувшись, я обомлел - факелы! Да сюда движется целая толпа! Если они поймают меня - всё пропало! Дрянная толстуха, это она проболталась своим подружкам, и теперь её папаша поднял на ноги всю деревню. Теперь пути назад не было - если меня возьмут, то точно обвинят в колдовстве с лёгкой руки мельничихи. Я стиснул зубы и резанул Ханну по жирному предплечью, толстуха пронзительно завизжала, тем самым окончательно наведя на меня преследователей. Но всё же её кровь успела обагрить пёсью черепушку. Едва ли не с толстыми пальцами, я выхватил её и кинул в колеблющийся столбик холодного света:

- Андалузский пёс, приди! Андалузский пёс, приди! Андалузский пёс!...

Ничего не происходит, ничего... У меня затряслись поджилки - неужели все эти россказни действительно не стоят выеденного яйца? А может, может просто нужно больше крови?! Я схватил извивающуюся тушу и поднял над ней нож. Высокий ханнин писк плавно перешёл в низкий подземный рокот. И откуда-то словно из воздуха передо мной соткалась фигура. Всё как рассказывала легенда - на чёрном огнегривом найтмаре вооседал Он. Всадник Ада. В железных сапогах, бурых полуистлевших штанах и курте, и в такой же ветхой шляпе с чёрным пером. Но самым ужасным было его лицо, точнее, не лицо, а морда, морда мёртвой гниющей собаки с полыхающими багряным глазами. Словно бесплотное видение, его конь вместе с седоком изящно изогнулся и подскочил ввысь, и тут же нечеловеческая сила вырвала из моих рук агонизирующую Ханну. Сверху раздался глухой и гулкий голос:

- Приказывайте, Хозяин!...

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

***


Тусклым ранним утром я медленно плёлся по улице, и нестерпимая вонь разъедала мне лёгкие. На слабых, подкашивающихся ногах я дошёл до своего дома - всё, всё сгорело, всё...Остался я один, я один...Хотелось заорать, вцепиться себе в волосы, в глаза и так орать и кататься, кататься и орать...Я хотел совсем другого, я не хотел, чтобы все погибли, я не хотел даже убивать Ханну, если бы ничего не произошло, я бы просто её отпустил, клянусь, я бы отпустил...преследователи не оставили мне выбора, - я вынужден был приказать демону: "уничтожь их!" Но я имел ввиду не всю деревню со всеми жителями!...Я просто испугался и выпалил первое, что пришло на ум. Теперь же вместо сказочных богатств, что я хотел выпросить у сил Ада, я стал ещё беднее...

Ослепшее солнце медленно восходило над пепелищем...День всех святых вновь пришёл на землю...

20:23 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
...Холод...Жёсткий и твёрдый. Я попытался сделать вдох и не смог. Снова, снова... яркая вспышка. Кажется, я поднялся и резко схватился за голову. Почему? Почему?...Где...? Кто я? Открыл глаза, чтобы вновь разочароваться: вокруг ничего кроме густо колышущегося серозного тумана. Сорвавшиеся пальцы больно дёрнули за спутанные волосы. Странно, я до сих пор так и не смог ни разу вдохнуть, я мёртв? Но почему я чувствую боль? Это ад? С неимоверным усилием я поднялся вверх, но что-то пошло не так, и моё тело, словно подкошенное, повалилось вбок. И тут же что-то взметнулось сзади. Я не увидел, только почувствовал посреди рябящей миллионами пикселей боли, холод...Ещё больше жёсткого холода сзади. Там, где я не мог его ощущать, но всё же чувствовал. Я должен вспомнить, что же случилось. Новое усилие принесло лишь новый шок: я увидел бугристую стену из плотного чёрного дыма, увидел в себе, в глубине себя. Что это, мать твою, что?! Не помня себя от страха, я стал ползти, цепляясь непослушными руками за выступы сырых камней, а это что-то шурша, ползло за мной.

Стена. Дальше хода нет. Отвесная овальная стена. Я в яме? В ловушке? Я упал, ударился головой и оттого потерял память? Я пленник? Все эти вопросы мерзким студенистым роем колыхались в моей голове, пока я ощупывал вставший передо мной периметр заточения. Попытки что-то вспоминать были судорожно отброшены, ибо рядом с моим разумом всё также стоял тот самый жуткий туман. Я не мог этого знать, но всё же знал: он разумен. И если я потянусь к нему, он заметит, что я больше не сплю. Это из-за него меня заперли здесь?...Струя воздуха прошла под моим локтем, я инстинктивно за что-то ухватился, и мир вокруг вновь пошатнулся: с боков свисали отвратительные склизкие складки жирной кожи, но самое ужасное, именно ими я ощущал то самое колыхание, а также запахи, запахи гнили, застоявшейся воды, примешанной крови и чего-то ещё, тонкого, острого, словно лезвие, - боли. Своей или чужой, пока я не знал. Туман мягко поднырнул под складки и словно бы попытался меня поднять. Я снова схватился за голову и наконец-то осознал, что напугало меня с самого начала, мои пальцы, их меньше, а сколько должно быть у ...?

***


Сколько прошло времени, я так и не понял, и до сих пор не знаю, в чём это самое время высчитывается. Зрения по-прежнему нет. Но сейчас мне кажется, что и не должно быть. Мощные кожистые крылья на моих плечах держат меня, и я ощупываю потолок с обильным конденсатом, скидывая тяжкие капли себе на лицо. Приятно. Но только не тогда, когда попадают на внутреннюю сторону бокового "жабо". У них слишком терпкий вкус механизма. Длинный и плоский хвост сзади совсем не тянет к земле. Я не устал. В попытках понять я снова и снова припадаю к крохотному шву между стенками моей банки и потолком. Еле заметные струйки воздуха несут информацию множества запахов: за границей моего мирка есть дерево и сталь, есть жизни. Жизнь слабая и чем-то напуганная, а есть другая, требовательная и злая. Но внутри она тоже чего-то боится. Я припадаю и прикрепляюсь множеством запрятанных в коже присосок и крючочков к поверхности. Мельчайшая стальная стружка застревает в складках и прорезает до крови. Но всё чего я сейчас хочу - наверх, забраться как можно выше, выше, выше... и

Лязганье. Грубые вибрации. Они бранятся? О чём? Обо мне? Эти голоса.

- Эй, где он, блядь?...

- Подними рыло, над твоей башкой!...

- Ссссуки, несите багор!

Ещё не поняв, чего они хотят, я чувствую прилив липкого затопляющего страха. Что такое багор и зачем?...Резкий удар в незащищённую спину. Я изо всех сил напрягаю мышцы и боль растворяется, пропадает. Вот так, кажется, я смогу пересидеть.

- Дурак, бля! У него там панцирь, - бей в голову, а лучше в шею, и быстрее, тварь закроется и мы не сковырнём.

Жесточайшие удары один за другим посыпались, угрожая отделить голову от тела. Попытка прикрыться руками принесла лишь ещё больше ужасной боли. Они всего лишь хотят, чтобы я спустился, всего лишь спустился. Я втянул крючья и плюхнулся на пол. Словно из помойного ведра меня окатило бранью моих мучителей.

- Да блядская же ты каракатица! Не мог нормально слезть. Джон твою за задницу, шевели жопой, взяли!

Несколько пар жёстких рук вцепились в плечи, локти, кто-то грубо схватил за крыло, и меня поволокли. Из появившегося мерцающего проёма пахло застоявшимся страхом, я со стоном начал сопротивляться. Кажется, они не ожидали такого, и один, самый злобный, даже упал. Но тут же поднялся, и, грязно матерясь, сунул мне что-то под дых. Змеящаяся боль от электрошока клубком расползшихся молний растеклась по венам, мышцам, артериям, на какое-то время парализовав тело и сознание. Меня словно куль с песком вынесли на свет.

И сквозь льющиеся из мутных глаз слёзы я разглядел его. Стального богомола. Со вздёрнутыми кверху задними лапками, назойливо пытавшимися залезть ко мне в нутро ещё вчера. Ещё вчера...

Ко мне подскочили ещё несколько молодчиков и с улюлюканьем поволокли меня в сторону безжалостного мучителя.

Вновь крепкие ремни легли на протёртые кисти, локти, шею, поперёк туловища. А железное изножье в виде кокона цепко обхватило ноги, хвост и забившиеся в конвульсиях гениталии. Именно их они и боятся, в основном. Потому надевают защитные костюмы из плотной резины каждый раз, как идут меня брать. Истеричный визг воздевшейся надо мной циркулярки, казалось, даже не коснувшись, вырвал все нервы из тела. Но тут же внезапно растаял, как и появился. В толпе безликих зелёных фигур я чётко увидел его. Небольшого роста мужичок, сутулый, с рыженькой клочковатой бородкой и в больших, но лёгких очках, тем не менее, закрывавших пол-лица. Он единственный стоял здесь безо всякой защиты и улыбался. Уголки тонких губ ползли всё выше и выше, выше и выше, тем самым взвивая мою панику до небес. Больше, чем самой страшной боли я сейчас боялся этой улыбки. Больше всего. И утопая, схватился за соломинку. Неверную и чуждую стену жуткого чёрного тумана, который так никуда и не отступил из моего сознания. Бугрящаяся стена ответила на мой призыв и понимающе расступилась.

Залитая солнцем лужайка, на ней играют дети, они поливают друг друга из водяных пистолетов и громко при этом смеются: "Я тебя осалил, я тебя осалил!" Потом школа, и мне нужно отвечать урок, который я не знаю, предательски дрожат и подгибаются коленки, а кишки в животе скручиваются и хотят вылезти наружу через рот. А вот я получил университетский диплом и в той же самой мантии, уже порядком замызганной от затянувшихся до утра гуляний, заплетающимся от вина и волнения языком шепчу признание. Вот наш первенец. А вот и моё величайшее открытие, то, что прославит меня, сделает богатым и влиятельным, - при прокладке новой шахты эти грязные и зачуханные мужики-шахтёры внезапно обнаружили странный артефакт, похожий на округлый кокон гигантской бабочки. Мне позвонил мой друг Джонс из Департамента Подземных Коммуникаций и срывающимся голосом сообщил, что я должен это видеть, я должен за ЭТО взяться. Я выскочил прямо из постели, бросив ничего не понимающую Аннет. И помчался на такси через весь город. На месте меня встречала толпа обезумевших от страха мужиков. Одно слово летало над плотно сбившейся толпой: "Демон...демон, там демон. Не ходите туда, сэр, сожжём это, сожжём!" Я их не слушал. Я почти бежал навстречу своей счастливой звезде, восходившей из зловонного туннеля.

Потом, в лаборатории мы вскрыли плотный хитиновый кокон и обнаружили там, да, обнаружили демона. Именно демона, видимо, инкуба. Или чем ещё эта тварь могла быть? Похожий на двухметрового мужчину, с широкими плечами и тазом, 175-сантиметровыми крыльями за спиной, напоминавшими по форме крылья бабочки, из кожи, натянутой на жёсткую хрящекостную раму из твёрдой и гибкой сизоватой ткани, заменявшей ему скелет; с длинным и тяжёлый плоским хвостом, волокшимся по земле, и самое отвратное, - пучком длиннющих шевелящихся щупалец между ног, разной формы, длинны, толщины и конфигураций, большинство из которых спускалось ему ниже колен. Именно этот жуткий агрегат бесовского сладострастья почему-то больше всего пугал меня и моих коллег. Почти сразу и единогласно решено было, что ни одна женщина не подойдёт к уродцу, так как мы догадывались, чем оно питается. Итак, шёл второй месяц работ, существо, окружённое лишь мужчинами, казалось, слабело. Алеф, так мы его прозвали между собой, ничего не ел, - ни мясо, ни рыбу, ни злаки, ни траву, ни овощи. Похоже,он был способен питаться одним воздухом, втягивая его расширенными порами кожи и рядом широких отверстий, расположенных под боковой кожной "оборкой". Естественно, что за это время мы успели его досконально изучить, вдоль, поперёк и зигзагообразно. Но всё же было кое-что, что тварь нам так и не открыла - её брюшная полость, под кожей которой оказалось что-то вроде крепчайшего чешуйчатого пояса карбидового кремния. Не поддававшегося ни скальпелю, ни сверхпрочным алмазным пилам. Что ты там прячешь у себя в брюхе? Расплод?

В тот роковой вечер, а точнее, ночь, я, раздосадованный неподатливостью и непроницаемостью этого образования даже для рентгеновских лучей, решил было задержаться на работе чуть дольше обычного, просто подумать, подумать. Я подошёл к нему слишком близко. Я был слишком усталым и злым, чтобы заметить тонкую полоску кожи между прорезиненным отворотом перчатки и таким же плотным рукавом. Одному дьяволу известно, как, но тварь сумела высунуть один из своих омерзительных придатков из ограничительного металлического кокона, что укрывал его от паха до стоп. А потом было поздно. Я ощутил сжимающий руку живой лоскут, потом ядовитый укус. Ещё до того, как я успел что-то предпринять - вырваться, выдернуть руку, отрезать щупальце, покалывающее онемение вместе с кровотоком расползлось на всю руку, потом левую сторону туловища, ногу, и, наконец, голову. Гаснущим сознанием я уловил на себе сфокусированный взгляд его корично-золотых глаз и и словно истекавший из них студенистый туман...


Теперь же я, то есть он , улыбался и смотрел на своё распластанное и закреплённые тело, в которое каким-то чудом завернул чужую душу пополам с ошмётками собственного сознания. Опустившаяся пила в мгновение ока разорвала слои кожи, жира и мышц и, соприкоснувшись с кремниевой защитой с обеих сторон, излила снопы искр.

- НЕТ!!!....

Сведённым судорогой горлом я орал, захлёбываясь в собственном крике. Неистовый ужас охватил всю мою суть. Украдено моё прежнее тело, а новое брошено на растерзание.

Движением руки нововоплощённый Алеф остановил экзекуцию и, наклонившись, к уху помощника, что-то шепнул ему, едва заметно лизнув при этом ушную раковину Дэйва.

Воспользовавшись паузой я предельно напряг все мышцы в попытке освободиться, и хотел заорать, что он не он, а я, он, Дэвид Малкольм, теперь Алеф, но горло вновь свела предательская судорога, я смог лишь глухо замычать. Слёзы брызнули из глаз. Обострённый слух уловил дребезжание подъезжающей тележки с инструментами. Что они собираются?...Прежде чем я смог повернуть голову на звук, Алеф быстро подошёл ко мне и закрыл обзор. А потом наклонился и поцеловал в лоб:

- Не бойся, ты справишься, твоё тело справится

И его новые золотисто-коричные глаза лукаво сверкнули из-под моих прежних рыжеватых бровей

19:09 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
А пока я не заходила сюда, осознала факт, что у нас уже есть аж три варианта Шивы

Хард (my love):heart::heart:



Нормал



И лайт-трансгендер




А какой из них ваш?;)

@темы: Хар Хар Махадев!

17:19 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
Просто натюрморт с выздоравливающей КотоНяшей



@темы: бытоописание

19:27 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
45 серия

В принципе, ничего интересного: скучные похороны, проводы...

Потому просто во всех смыслах трогательного Шона



и его



красивый ракурс, да и вообще с переводом смотреть интереснее))) :popcorn:

@темы: СПК

15:06 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
Милый дитачки играли во дворе. И ничто вроде не предвещало, как одна изрекает с неповторимой интонацией наших телезвёзд:

- Это его личное пространство!!!

После секундного замешательства со всех сторон сыпятся реплики:

- Вон из моего личного пространства!

- В личное пространство быстрее залазь!!

И в итоге эпичнейшее завершение лично-пространственной темы:

- Пошла на Х#&! Мы сюда первые пришли!!!

:lol:

@темы: подслушано с улицы

20:09 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
44 серия

Постоянство, однако...

Ну не могу я!!!! Няша Шон просит себе домик :bricks: :weep3:



вот в этом месте

+ индусики вновь не удержались и похвастались дорисованными луками, ну не зря ж торчать, верно? и файл не потеряли, умнички



и в конце интереснейшего трона Дхритараштры, только щас до меня допёрло, что статУя сзади оченно смахивает на Будду. Самрата Ашоку обокрали?!:nunu: ну ничего святого у тЭвари!


@темы: СПК

15:16 

Ахуительная точность!!!!!

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...


Надо ли говорить, что они в неё не уложились?

@темы: дурь людская

00:15 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
Хоть и плохо видно, но всё же прогрессивная общественность должна знать - КотоИньЯнь!!!!!!!!!


15:58 

Наследство. Часть II

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
...Наконец телефон в последний раз прощально пискнул и отключился. Но меня это уже не волновало, я успел обзвонить достаточно своих друзей и знакомых, близких и дальних, хороших и не очень. И теперь оставалось только ждать, пока ко мне на огонёк прикатит целый батальон. А пока он катит, стоило бы немного осмотреться на местности. Потому я бросил на диван бесполезный жестяной коробок и отправился на осмотр места дислокации.


читать дальше

19:22 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
Ах, да, вот ещё что: специальный приз лучшей гетеросексуальной паре Болливуда



Встррречайте!!!Сурья и Сангья!!!:flower::heart::heart::flower:

12:06 

Наследство. Часть I

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
Стайка мурашек побежала вдоль моего позвоночника, затерявшись где-то на сгорбленных лопатках, и я наконец отлепил лоб от вагонного стекла, с лёгким отвращением заметив, что оно таки грязное. Как и положено в междугородних электричках, успокоил себя я, как и положено, да. А утром светило солнце и всё казалось таким лучезарным! Теперь же, вместе с помутневшим к обеду небом, в мою голову возвращались непрошенные воспоминания - о бесконечных скандалах дома, криках, стуке с яростью захлопнутых дверей, проклятиях и грозных пророчествах моих самых близких. Что ж, жизнь с предками не задалась, и это пора бы признать уже давно, но пока я не подыскал себе угол и работу, мне срочно нужно было куда-то свалить. И дом дедушки Абраксаса пришёлся здесь как нельзя кстати. Вчера вечером я ультимативно потребовал у отца свою долю семейного наследства, заявив, что больше ни минуты не могу находиться под оной крышей с такими жлобами, как он с мамашей. Папаша, шипя и брызгая слюнями полез куда-то в сейф и швырнул мне в лицо старый проржавленный ключ. Больше меня ничего с ними не связывало. Ночь прошла в приготовлениях и сборах - вещи, деньги, кое-какая техника, которую я мог считать своей, и на рассвете я уже топтал перрон автовокзала в ожидании моей электрички. Теперь же, после трёхчасовой железнодорожной качки настроение моё слегка пошатнулось, и в довершение в дверь вагона высунулось одутловатое лицо невыспавшейся проводницы, она предупреждала меня о том, что мне нужно сходить.

читать дальше

11:01 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
Ну что ж, а вот и задатки для будущей успешной кришнаизации этого горе-Карны


@темы: СПК

14:10 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
Итак, моё лето кончилось, ибо отпуск закончился, и я вышла на работу. Ну как, вышла-то полторы недели назад, но время написать об этом нашла только сейчас. :shame: В принципе, было даже весело, немного и иногда, но всё же было. Это гуд. Дальнейшая главнейшая задача - держаться подальше от депрессивных мыслей. [В тёмном-претёмном чулане стоит большой-пребольшой сундук. Я кладу туда всё, что беспокоит и ранит, и не оглядываясь ухожу. Теперь оно не сможет причинить мне никакого зла.] Ну как-то так примерно, мини-заговор. :laugh: А сторожить этот сундук поставлю мини-няшу, о которой речь пойдёт ниже.

просто мини-зарисовочка-фанфик по компьютерной игрушке, которая везде называется по-разному: "Блуждающий Дух Дома", "Хитрющий Призрак" или просто играть-в-пугать-призраком-людей

Колыхание. Воздушный поток. Вибрация. Сильная. Зудящая. Надо....Надо бежать. Собираю последние силы и срываюсь вниз. Перестоявшаяся плесневелая стыль расплёскивается, закручиваясь в воронки. Её перебивает новый запах, несущий надежду и смерть. Он всё ближе. Он несёт с собою свет. Которого прикосновение вскипятит и испарит моё ставшее хрящеватым тело. Склоняется...Он заметил, заметил меня! Запах, кровь... Рядом. Совсем. Сжимаюсь в пружину. Бросок. Наслаждение. Крик. Новая волна наслаждения. Теперь уже чужой болью и...страхом. Да, страхом, я уже забыл, как это - Их страх. Вкусно, прекрасно. Мясистый отросток вырывается из моих цепких объятий, а его хозяин, топоча и бранясь, выбегает прочь. Мне же остаётся дивное железистое послевкусие, заставляющее верхние слои тела газообразно трепетать и тянуть обретшее былую тягучесть нутро. Теперь я могу взобраться наверх. Вместе с силами вернулись сознание и память. Горькая и отрадная. Я оглядываюсь, взглядом боков прощупываю трухлявые стены, плесневелый потолок, из прорех которого сочится разжиженный белёсоватый свет Дневного Глаза. Полусгнивший пол. Там, где обитаем Мы - всё быстро ветшает. Мы сосём энергию. Из всего. Я уже высосал. Мою комнату. Моё последнее прибежище. Мой маленький чулан под крышей.

Чужая кровь переваривается, насыщая. Хочется заползти под ветошь на скрипучей кровати и заснуть, укутавшись снами-воспоминаниями. Но реальность-ощущение стальным ножом проникает в мою раковину уединения и покоя. Вместе с силами вернулась способность чувствовать. Теперь я Его чувствую. Под собой. В моём доме завёлся Человек. Или они давно тут живут? И никуда не уходили? С того самого раза, как я, ослабленный и бессильный, пытался их прогнать. Как сейчас вижу - соседняя комната, мелкие, Их дети, бегают и издают скрипучие звуки. Мне так хочется спать. Я уже видел Страну Тумана. Она приходила за мной, но мелкие всё испортили. С трудом я протискиваю в щель ставшее неподатливым тело. Плохо, я больше не летаю. Надо их напугать. Страх даст мне пищу. Ровный свет выжигает меня. Больно. Я теряю разум. Надо...надо что-то сделать. Лампочка. Потолок. Источник боли. Погасить...

Кажется, я не справился. Свисающий цветок лишь качнулся, полоснув ливнем света. Не помню, как я вернулся к себе. Не было сил больше двигаться. Люди остались. Теперь уже я их боялся. И должен был умирать, становясь сгустком студенистой слизи. Расползаться. Смерть.

Но сейчас Человек пришёл ко мне сам, вместо смерти дав мне пищу. Я чувствую прилив сил. Глаз ушёл. Ласковая обволакивающая темнота заливает и зовёт, зовёт, зовёт...И я иду на Зов, обнимая подошвой изумительную трухлявость досок, комочки стенной плесени приветливо машут мерцающими ресничками и осыпают сверху пушистыми спорами. Они вдохновляют меня. Сразиться. И победить.

Кривая щель потолочного люка. За ней - враждебный мир. С гладко вычищенной поверхностью. Здесь не за что зацепиться, и я со скрипом раскручиваюсь и скольжу, задевая ножки стульев, пустые вёдра. Шум - это хорошо. Они боятся ночного шума. Но не в этот раз. Человек не пришёл. Значит, нужно идти дальше. Я спускаюсь по острым рёбрам ступенек и вижу приоткрытую дверь, из которой тянется изумительный и пьянящий запах. Пульсирующая кровь в горячих венах шеи. Крупный силуэт, склонившийся над холодно-мерцающим окном. Один. Никто тебе не поможет. А я...Я снова стану Призраком. Собой...

21:59 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
просто ради кадра красоты и подписи внизу экрана. Океан, млять, мудрости у них...тарищи, ви-таки хоть в чём-то можете не позориться???


18:38 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...
читать дальше


Лан, сперва порадуемся: минутка Няшеакробатики. Няшеразминка:break:

Няше-сальто



Няше-шпагат:crazylove:



И Няше-колесо на радость отдыхающих в тенёчке Дхритараштра-путров



Котя на среднем плане одобряет и подбадриваЭ

и в Няше-хищности, что безумно ему идёт



А вот дальше снова разочаруемся, ибо перед нами младший брат Шани, примерно с теми же замашками и градусом упоротости. Всё скринить не стала, просто для примера, речь справедливодрочера с портретами тех, кому она предназначалась







Надо ли говорить, что дальнейшая порка была неминуема?

@темы: СПК

15:10 

Тьма последний луч Солнца глотает. Лже-грибы в темноте прорастают...


Золотые слова, любовь моя! Щёрт, никогда не думала, что таки скажу такое, но Индуша мой фаворит, однозначно!:crzbayan:

Грибы с Юггота

главная